Category: наука

Category was added automatically. Read all entries about "наука".

Ia

По поводу нового витка экологического психоза

По поводу нового витка экологического психоза (а массовые страсти дилетантов всегда носят психотический характер) вспомнился мой давний очерк о виднейшем климатологе академике Кондратьеве.

Наука не может знать истину, в науке нет и не может быть ничего, кроме гипотез. Честность ученого заключается только в том, что он с одинаковым усердием стремится доказать или опровергнуть как то, что ему житейски выгодно, так и то, что невыгодно. Это справедливо для любой науки, но в стократной степени – для климатологии.
В науке о климате едва ли не самое трудное то, что она в огромной степени складывается из элементов, принадлежащих другим наукам. Движение водных и воздушных масс принадлежит механике сплошных сред, превращение веществ – химии и биологии, парообразование и таяние льдов – теплофизике, рассеяние, отражение и поглощение солнечного света – оптике, электромагнитные процессы – электродинамике, изменение растительного покрова – ботанике… И каждый из фрагментов этой картины при таких грандиозных масштабах уже сам по себе представляет совершенно неохватную задачу. Так каким же должно быть объединение этих неохватностей!..
И каким должен быть разум, который возьмется их синтезировать! Этот разум должен владеть едва ли не всеми науками сразу, быть в курсе новейших открытий едва ли не во всех областях человеческой деятельности. Чтобы выйти на мировой уровень в этой науке наук, недостаточно однажды найти какую-то гениальную идею и затем все жизнь ее развивать – ученый, посвятивший себя синтетической, глобальной проблеме, должен учиться до конца своих дней наравне со своими студентами. И Кондратьев учился до конца своей, по счастью, долгой творческой жизни так, как большая часть его студентов занимается лишь в ночь перед экзаменами. Он читал постоянно. Читал за письменным столом, читал на отдыхе, в дороге, на совещаниях, которые при его высоких постах могли бы поглотить все его время, если бы он не умел выкраивать для дела БУКВАЛЬНО каждую минуту: кое-кого даже раздражало, что он и во время заседаний что-то продолжает писать своим экономным почерком. Зато и знал он в своей энциклопедической области решительно все, что можно было знать.
Если даже бегло просмотреть одну из его итоговых монографий «Перспективы развития цивилизации: многомерный анализ», написанную в соавторстве с В.Крапивиным и В.Савиных (первые наброски Кондратьев сделал в московской больнице, куда попал со сложным переломом ноги, в конце концов его и погубившим), — если следить даже не за идеями, а лишь за используемым материалом, уже возникает ощущение чего-то запредельного. Динамика населения за десятилетия, динамика экономического роста или спада, потребление угля, нефти и газа во всевозможных регионах, цены на нефть и бензин, выбросы углекислого газа, урожайность зерна и кукурузы, внешний долг стран СНГ и Восточной Европы, размеры ядерного арсенала, сохранность лесов и коралловых рифов, производство мяса, металлов и древесины, продолжительность пребывания в атмосфере двуокиси серы, окиси азота, аммиака и метана, энергозатраты сельского хозяйства, запасы бурого и каменного угля, площадь поверхности нефтяной пленки, количество свинца, поступающего в Мировой океан, водопотребление и совокупная масса вулканической пыли…
Но вы, я думаю, уже и так поняли, что этот список можно продолжать бесконечно.
Вторая мучительная для настоящего ученого особенность науки о глобальных изменениях – в ней НЕТ РЕШАЮЩЕГО ЭКСПЕРИМЕНТА. Нет того верховного судьи, который в науках менее масштабных твердо ставит на место шарлатанов и прожектеров. В науке о глобальном климате оппонентов может рассудить лишь история. А в пределах одной человеческой жизни слишком уж велик соблазн прогреметь на весь мир предсказанием какого-нибудь антропогенного апокалипсиса. Прогреметь, сорвать с перепуганных дилетантов солидные суммы на спасение мира от прохудившегося озонового слоя, от парникового эффекта, от глобального потепления, а суд всем этим сенсациям сумеют вынести лишь потомки. Они же, может быть, и разглядят, кто и сколько миллиардов на этом заработал.
Именно поэтому в глобальной экологии, глобальной климатологии необычайно важно такое, казалось бы, внепрофессиональное качество, как ЧЕСТЬ ученого. Когда речь идет о процессах и без того почти непредсказуемых, готовность ученого подсуживать сильным мира сего, не подвергаясь опасности разоблачения, превращает его из искателя истины в едва ли не самого могущественного ее врага. И уникальная роль академика Кондратьева заключалась в том, что во всем мире он обладал не только научным, но и огромным моральным авторитетом. Он никогда не боялся выступить против самой модной и выгодной кампании.

Все мы слышали про Киотский протокол – что-то очень экологически чистое и прогрессивное. А вот Кондратьев в своем интервью «Известиям» (19.07.2002) открыто заявил, что глобальное потепление — это миф, что эту проблему придумала "научная мафия с целью получения денег на свои исследования". Все началось с публикаций 1969 года американца Сейлерса и советского ученого Будыко. Тогдашние да и сегодняшние теории не могут обеспечить достоверного прогноза, и все-таки его стали использовать для получения денег на свои исследования. А в 1988 году к этой теме подключился Дж. Хансон - директор Годаровского института космических исследований в Нью-Йорке. Выступая летом 1988 года в конгрессе США, он восклицал: "Смотрите, что делается за окном, - жара! Это потому, что происходит глобальное потепление климата, связанное с концентрацией СО2 в атмосфере". И это тоже была чистейшая спекуляция, для которой не было никаких оснований!
Тогдашние численные модели климата действительно приводили к выводу, что удвоение концентрации СО2 может вызвать катастрофические потрясения. Более того, учет одного лишь влияния парникового эффекта приводил к слишком сильному потеплению, и тогда добавили охлаждающее влияние сульфатного аэрозоля, подгоняя модель под нужный результат! Хотя сульфатный аэрозоль был совершенно искусственным предположением, потому что реальный аэрозоль - взвешенные в атмосфере твердые частички - имеет гораздо более сложный состав…
Короче говоря, «в научном мире в вопросах климата сформировалась мощная мафия! Это постепенно развивалось, люди получали все больше и больше денег, миллиарды долларов, в этом участвуют тысячи людей. Поэтому одним из аргументов стал такой: "Смотрите, тысячи людей считают вот так, как же можно считать иначе?" Говорят, что существует консенсус по этому поводу. Но, позвольте, какая же может быть наука с консенсусом? Наука развивается только на основе противоречий. А если консенсус, то это уже могила, а не наука... Я скажу так: эти тысячи людей куплены, чтобы писать в поддержку определенных концепций.
…Я написал письмо президенту Путину в начале прошлого года, но ответа не получил. Тогда написал второе письмо, и тут закрутилась административная машина, меня стали одолевать сотрудники администрации президента. В конце концов мои рекомендации направили в Росгидромет, к этим безответственным людям, которые ничего не понимают, которые говорят глупости. В общем-то, история с глобальным потеплением - лишь одна из иллюстраций гигантской бюрократической активности, ежегодно поглощающей сотни миллионов долларов вместо инвестирования их в развитие науки.
А подводя итог нашему разговору, отмечу следующее: сокращать выбросы СО2 в атмосферу нереально, даже если бы было нужно».

Выражения, как видите, самые непарламентские. Допекло, стало быть, глобальное потепление…
Великий физик-теоретик Вольфганг Паули шутил, что, когда он предстанет перед Господом, то задаст ему два вопроса: первый о единой теории поля, второй о физике атмосферы; но он заранее уверен, что на второй вопрос Господь лишь вздохнет: я еще сам не разобрался…
Расхождение мнений, споры научных школ – это нормально для любой становящейся науки. А тем более – для науки о климате, даже отдельные части которой практически не поддаются точному анализу. Одна только физика атмосферы изучает неустойчивые процессы, которые в принципе не поддаются прогнозированию – невозможно предсказать, в какую сторону упадет карандаш, поставленный на острие. Это понимают и не столь большие ученые, как академик Кондратьев, но когда одну из возможных позиций поддерживают огромные социальные силы, требуется мужество и бескорыстие, чтобы открыто указать на ее недостаточную обоснованность.
А мы-то думали, что только при социализме возможна «лысенковщина», вмешательство политики в науку…
«Климатический катастрофизм, — считает ученый-космонавт Савиных, — это издержки западной системы финансирования науки, зависимость от системы грантов, которые более охотно даются под сенсационную и катастрофическую тематику. «Есть ли жизнь на Марсе?», «Упадет ли на Землю астероид?», «Состоится ли глобальная климатическая катастрофа?» — под такие темы деньги дают не считая, поскольку результаты на лету подхватываются прессой. А под сложные, тонкие и многолетние программы, и особенно под работы, закрывающие выгодную «катастрофическую» тематику, часто не дают ни копейки. В современном обществе фундаментальная наука все чаще должна доказывать массе эрудированных дилетантов (в их число входят и госчиновники) саму необходимость своего существования".

Александр Мелихов facebook