Ia

Хотят ли русские войны

Хотят ли русские войны
В 1967 году, мне удалось поступить в медицинский институт и начало осени я, как и все студенты города Иванова, проводил «в колхозе», на картошке.
Выходных, во время ударного труда, студентам не полагалось, но раз в десять дней можно было устроить баню.
Каковую мы с приятелем натопили, наносив вдосталь воды и попарившись вместе с двумя местными мужиками, присоседившимися за компанию, блаженствовали на лавочках у высоченного забора бывшего дома культуры.
Сам дом культуры уже совсем развалился и осталось от него только заросшее бурьянами пространство, с кучей гнилого дерева и прочего мусора посередине.
Но забор еще стоял.  И висел на нем дошедший из прошлого плакат, на котором вполне можно было разобрать изображение Ленина, сильно попорченное погодой, и слова: «Верной дорогой идете товарищи!»
Церковь на холме неподалеку, красивая, красного кирпича, еще стояла, но, если подойти поближе, видно было, что остались от нее одни стены.
До революции село на реке было большим, торговым, и в нем даже хотели открыть какое то училище.
Шесть улиц, из которых осталась только одна, да и та зияла  пустырями на месте брошенных усадеб. Среди пустырей, торчали дома, потемневшие от дождей но пока еще жилые, как редкие уцелевшие зубы во рту деревенской старухи.
Время было переломным. Не далее как  в июне прошлого года, израильские сионисты вчистую разгромили Египет и Сирию, открыто вооружаемые и поддерживаемые Советским союзом.
Разнесли в пух и прах, несмотря на бесконечное количество советских военных инструкторов «помогавших» в каждом батальоне и даже роте. Причем арабскую авиацию - даренные советские самолеты, кторыми были набиты под завязку аэродромы, уничтожили на земле. 
Позор!
И как будто этого еще мало, в январе 67, генеральным секретарем в Чнхословакии был избран  Дубчек и с этого началась история «социализма с человеческим лицом», месяц назад, в августе, задавленного гусеницами советских танков.
Момент был, коротко говоря, исторический. У советских руководителей, во главе с Брежневым, недавно еще казавшихся нормальными людьми, симпатичными даже, пусть и не очень приличными, стремительно отрастали клыки и когти.
Я об этом совершенно не думал.
Мысль о том, что лучшие годы жизни придется провести в выгребной яме, даже в голову не приходила, поскольку другой жизни я никогда не видел.
Стаканчики были крохотные, старинные, зеленого стекла, и назывались шкалики ( по объему – 61 мл) но самогон, который гнала тетя Дуся был фирменый, первач, прозрачный как детская слеза, хоть и подванивал слегка сивухой, крепкий до того, что можно было его зажечь.    
После четвертого шкалика все вокруг стало приятно расплываться и как разговор скатился на политику я, совершенно не помню.
Вырванный из блаженства я обнаружил, что о политике, и сразу на повышенных тонах рассуждает дядя Саша, колхозный конюх.
Человек он был своеобразный и прозвище имел необычное: Матрос – танкист.
Приняв на грудь немного самогона начинал подробно и довольно связно вспоминать войну и свою службу на мониторе «Железняков» Дунайской, ордена красного знамени военной флотилии. После того же как доза увеличивалась, воспоминания плавно переходили в танковое сражение под Прохоровкой, в котором молодой дядя Саша командовал тяжелым танком КВ, Клим Ворошилов. Очевидцы или злые на язык выдумщики, утверждали даже, что в прежние времена, когда дядя Саша был помоложе и насчет самогона покрепче, ему иногда удавалось, без потери сознания допиться, до участия в воздушных боях под командованием знаменитого советского аса и трижды героя А.И. Покрышкина.
Но добавить к прозвищу слово летчик, местным жителям видимо показалось слишком длинно.
На самом деле дядя Саша всю войну прослужил в обозе при лошадях. И был там видимо вполне на своем месте, поскольку в лошадях, сбруе, телегах и тому подобном разбирался досконально.
Сейчас он кричал, стуча кулаком левой руки по лавке и размахивая зажатым в правой пустым шкаликом:
─ «Реакцию бля, мировую бля, развели бля ─ кричал дядя Саша, ─ социализма бля демократицкого захотелось, вот вам демократицкого бля и помахал кулаком куда то в сторону забора. Раскольники бля, продажные шкуры мать их...
При этом возбуждение его достигло такой превосходной степени, что пуговицы на ширинке пришитые видимо гнилыми нитками отлетели в сторону и присутствовавшим явился немаленький дяди Сашин член, обтянутый застиранными трусами и торчавший теперь словно гульфик на картинах старых мастеров.    
Еврею, тем более просочившемуся в советский мединститут, в таком случае  следовало помалкивать. Но 4 шкалика бродили у меня в крови, и связь между языком и мозгом оказалась нарушена.
─ «Ну чего ты, дядя Саша в самом деле разорался? ─ вежливо спросил я, ─ Ну нравится им социализм с человеческим лицом, ну и пусть бы, и хрен бы с ними!»
Дядя Саша, матрос, танкист и обозник остановился, набрав воздуха в рот, и смотрел на меня в упор. Пауза затягивалась.
─ «А ты молчи морда не русская, ─ высказался он наконец, ─ что ты можешь понимать в русской душе!»
И сделал движение разорвать на груди рубашку.
Но так как мы все, по теплу и после парной, сидели голые до пояса, успеха не достиг.
─ «Ты молчи, ─ глаза его сузились, будто смотрел на меня в прицел. ─ Жидовская  твоя морда!»
Неизвестно, как далеко мог бы зайти этот опасный разговор, и какие последствия иметь, но в те времена я был очень озабочен национальным вопросом. И слова «жидовская морда», воспринимал как личное, кровное оскорбление. Так что беседа резко прервалась. А сила во мне в те далекие времена была немеряная. Легко, одной рукой я поднимал на телегу и ровно укладывал полный под завязку мешок с картошкой.
Так что уже через пару минут дядя Саша сидел на лавочке тщательно умытый и прижимал к грандиозному, в пол-лица, синяку полотенце, смоченное ледяной, колодезной водой.
─ «Ты посмотри- ка, ну-ка, посмотри ─ Бормотал он удивленно. ─ А я так думал, что эти… самые… еуреи и драться вовсе не умеют!»
─ Ну как же, ─ Отвечал ему приятель, дядя Федя. ─ А вот, о прошлом годе арабов бля как они раскатали.»
Дядя Саша помотал головой.
─ «Ну так чего бля, так тож арабы, бля!»
─ «Да ладно тебе, чего там, ─ Дядя Федя был от природы миролюбив. ─ Давайте лучше  выпьем, вот и первач еще остался бля. Хороший у Дуськи первач, дущевный, грех бля оставлять!»
И принялся разливать по шкаликам.
Тут как раз подошли из бани жены, тетя Дуся с тетей Машей.
Нашлись шкалики и для них.
─ «Выпьем, ─ провозгласил дядя Федя тост. За ето… бля, за мир и дружбу между народами!»
Выпили.
И красиво, на два голоса затянули песню композитора Калмановского, на слова поэта Евгения Евтушенко, орденоносца и лауреата, «Хотят ли русские войны?»
Причем тетя Маша, от полноты чувств, даже прослезилась.
КОНЕЦ     
2019
Ia

О школьном образовании

РАЗМЫШЛЕНИЯ О ШКОЛЬНОМ ОБРАЗОВАНИИ [апр. 9, 2019|10:49 am]

Я много читал статей о школьном образовании. Как правило, эти статьи посвящены размышлениям на тему, почему современное образование такое плохое и как его улучшить. Особенно много таких статей появилось в XIX веке (когда некоторые государства взяли на себя финансирование школьного образования) и в XX веке (когда многие государства взяли на себя финансирование науки и высшего образования).

Рецепты для улучшения качества образования не отличаются разнообразием. Сколько я себя помню (то есть, как минимум, в последние полвека), почти все разговоры об образовании сводятся к тому, чтобы повысить качество обучения; поднять зарплату учителям; использовать в обучении современные технологии и технические средства. И всё это, вроде бы, делается. Но что-то подсказывает мне, что и через пятьдесят лет люди будут говорить о школьном образовании то же самое: повысить качество обучения; поднять зарплату учителям; использовать в обучении современные технические средства…

Статьи на темы школьного образования часто сводятся к вопросу "как?" Как заставить учиться тех школьников, которые не хотят учиться? и Как научить тех, которые не могут? Те ученики, которые хотят учиться (а я таких в своей жизни не встречал), выучатся и без нашей помощи. Им помощь не нужна, главное – не мешать. Ну а в идеале – надо создавать для них при университетах специальные школы, которые будут фактически подготовительными курсами для поступления в вуз.

Прежде чем отвечать на вопрос "как?", надо ответить на вопрос "зачем?" Зачем государство вообще платит за всеобщее школьное образование?

Массовое детское образование связано с массовым привлечением мужчин (а потом и женщин) к работе на производстве. Другими словами, родители отправляют своих детей в школу не столько для того, чтобы дети там чему-то полезному научились, сколько для того, чтобы дети были под присмотром, пока родители на работе.

Одна из главных причин, почему государство согласилось оплачивать учёбу мальчиков, – для освоения сложной военной техники в армии требовались хотя бы основы технических знаний. В тех странах, где существует призывная армия, это соображение остаётся в силе и сегодня. Впрочем, для освоения действительно сложной современной военной техники нужно специальное военно-техническое образование, а для того чтобы просто следовать инструкциям и нажимать в нужное время нужные кнопки, особого образования не требуется...

Почему государство согласилось оплачивать учёбу девочек – я не знаю. Видимо, в надежде, что образованные матери воспитают трудолюбивых и законопослушных детей, что приведёт к сокращению государственных расходов на тюрьмы, наркодиспансеры, лечебно-трудовые профилактории для алкоголиков и пр. Сразу скажем, что надежды эти не оправдались: количество людей с асоциальным поведением во всех странах во все времена – это величина более или менее постоянная...

Выскажу крамольную мысль: ценность образования в современном мире не повышается, а понижается. Образованные специалисты современному производству, конечно, всё ещё нужны. Но нужны уже далеко не в том количестве, в каком они нужны были в прошлом веке. Процесс автоматизации и роботизации производства набирает темпы. Инженерные специальности перестают быть массовыми.

Сегодня – основной задачей общеобразовательной школы в развитых странах стала, по сути дела, подготовка выпускников к поступлению в вуз. Зачем? Зачем государство тратит на это огромные деньги, если потребность экономики в специалистах с высшим образованием в любой современной стране никак не превышает 25% от всех выпускников школы? Да, повышается роль некоторых специалистов по социальным наукам, потому что постоянно усложняется задача эффективного управления государством или определённой территорией. Но сколько таких специалистов нужно на 89 (или сколько там их теперь в России) областей?

Никакого вреда в том, что дети познакомятся на элементарном уровне и в минимальном объёме с основами всех наук, конечно, нет. Но подготовить всех желающих к поступлению в университет – такую задачу перед общеобразовательной школой ставить нельзя. Такая подготовка должна осуществляться в специальных (частных) учебных заведениях или на подготовительных курсах при университетах, куда (без ограничения возраста) смогут поступать люди, у которых уже есть общее образование.

Итак, кому нужно школьное образование? – 25% учащихся. Кто за это должен платить? Кому нужно – тот пусть и платит (за исключением особо одарённых детей из бедных семей, а таких в масштабах страны – ничтожный процент). Получается, что, как и 200 лет тому назад, большинство родителей отправляют своих детей в школу не столько для того, чтобы дети там чему-то полезному научились, сколько для того, чтобы дети были под присмотром, пока родители на работе...

Сегодня количество рабочих мест почти во всех отраслях народного хозяйства стремительно сокращается, и государству уже нет никакого резона оплачивать услуги государственной няни, которая занимается детьми, пока безработные родители пьют пиво и смотрят телевизор...

Вывод. Школьное образование должно быть, в основном, частным, и платить за образование своих детей должны родители (возможно – при некоторой государственной финансовой помощи в определённых случаях). Надо решительным образом поощрять открытие всевозможных частных школ, каждая – со своей программой и со своими правилами, упростить процедуру получения соответствующих лицензий, сократить количество всяких проверок со стороны государственных инспекторов и пр. Пусть расцветают все цветы. Отдельные родители могут испытывать с этим затруднения, но большинство родителей зла своим детям не хотят и сознательно отдавать их в плохую школу не будут. Вы спросите, а как же в этих условиях осуществлять государственную политику и влиять на результаты образования? А никак! Если государство за это не платит, то его эти результаты особо волновать и не должны. Высшее образование – другое дело. Оно должно быть государственным и регулируемым, но это уже другая тема.
источник жж_yuriflite
Ia

Идиоты голосуют за генералов

Слово Идиот древнегреческое. У древних греков оно тоже было оскорблением. Так называли гражданина, который, то ли по крайней глупости, то ли в силу самоизоляции от общественной жизни, не был способен даже разумно проголосовать на демократических выборах. Когда я слышу о многих сотнях тысяч израильтян собирающихся проголосовать за список генералов с довеском в виде ефрейтора, мне приходит на ум только это слово. ИДИОТЫ.
Нельзя сказать что к власти в Израиле никогда не приходили бывшие начальники генштаба. И всегда с несчастьями и позором. Рабин - он заключил соглашения в Осло обошедшиеся стране в бессчетное количество жертв. Барак - он был премьером всего два года но за это время успел развалить все что можно, спровоцировать самую кровопролитную интифаду и сбежать из Ливана, предав союзников и предоставив возможность ХИЗБАлле раз за разом атаковать Израиль. И наконец Шарон со своим знаменитым "размежеванием" в результате которого ракеты падают на наши головы почти каждый день.
Грустный список.
Но Рабин по крайней мере выиграл шестидневную войну, а Шарон был реально великим полководцем, победу которого на Синае изучают в военных академиях. Выбрать таких людей простительная ошибка.
Что же совершили три генерала "Кахоль-Лавана".
НОЛЬ!
Какие победы одержали?!
Никаких.
Как может нормальный человек за них голосовать? .
Ia

Крайности сходятся

На одном из сайтов попалась ссылка на любопытное исследование. Американский режиссёр-документалист Ами Горовиц опросил студентов Колумбийского университета на тему, как они относятся к новой политике - выделению "безопасных мест" для негров и других студентов с небелой кожей. Под "безопасными местами" понимается отдельное жильё в кампусах, отдельные спортзалы, отдельное проведение выпускных - словом, всяческое отделение и недопущение.

Большая часть опрошенных студентов горячо поддержала эту инициативу: "Да, это нормально, это замечательно". Некоторые, правда, оговаривали: "Ну, если они сами этого хотят"... Что любопытно, потом Горовиц задал этот же вопрос местному представителю Ку-Клукс-Клана - и получил примерно такой же ответ: мол, расовая сегрегация - это ж вообще зашибенски, мы ж всю дорогу за это топим!

Собственно, в этом и состоит "эффект подковы" - когда по многим вопросам позиции ультра-правых и ультра-левых намного ближе друг к другу, чем каждые по отдельности - к центристам. Здесь же сближаются позиции расистов - и душевнобольных... ой, то есть тех, кто изо всех сил болеет душой за права расовых меньшинств.

Ссылка на оригинал статьи:
https://www.dailywire.com/news/45457/watch-ami-horowitz-asks-students-about-colleges-james-barrett
lj_bisey
Ia

Свобода, но не для всех и не всегда!

Как удачно, что в нашем обществе есть абсолютная свобода слова. Галилея преследовали за то, что он утверждал, что Земля вращается вокруг Солнца. Вопреки традицонному мнению, самые яростные противники Галилея были не священниками, а профессорами — Галилей разрушал их теории Так или эдак, у нас нет такое невозможно. У нас можно сказать, что Земля вращается вокруг Солнца. Но, приблизительно, только это.

Арик Бернштейн, создатель сериала «Маабарот», заявил, что ведущие научные работники боялись давать ему интервью. Они хотели сказать, что абсорбция иммигрантов в первые годы существования государства была не только историей лишений, эксплуатации и унижения, но, главным образом, историей национальных усилий и героизма. Но они боялись реакции, которую на них обрушат. Я слышу такие страхи все время. Докторант одного из университетов сказала мне очень важные вещи против постмодерна. Я сказал ей: «Напиши статью об этом». Она вздрогнула и сказала мне: «Если преподаватели узнают, что я на самом деле думаю, степени здесь я не получу».

Рыцари свободы слова, как правило, говорят о том, как важно давать место любому мнению, даже крайнему, особенно раздражающему. Они ссылаются на мнения, которые раздражают меня, такие как подстрекательство против солдат ЦАХАЛ, призыв к отказу от службы и выражение презрения к символам государства, но не на мнения, которые раздражают их. Когда движение «Хазон» опубликовало плакат в Иерусалиме, в котором говорилось, что «отец + отец» не есть семья, борцы за свободу слова атаковали отель, предоставивший место для постера. Это было частное рекламное пространство, и стиль был действительно провокационным (жаль!), но если бы все было наоборот — если бы отель осмелился убрать рекламу ЛГБТ — везде бы раздавался истошный крик о свободе слова, слышный отсюда и до самой могилы Вольтера.

איור: נעמה להב

Это не только наша проблема. В 2005 году президент Гарвардского университета Ларри Саммерс поинтересовался, почему мужчин-профессоров инженерного дела больше, чем женщин, и осторожно предположил, что это может быть связано с гендерными различиями. Его, как принято, линчевали и он был вынужден уйти с работы. Канадская ученая Маргарет Соммервиль осмелилась выступить против однополого брака, и на церемонию получения почетной докторской степени она должна была прийти в сопровождении телохранителей. В 2004 году итальянский министр Рокко Ботильони был избран на руководящую должность в комиссии ЕС. На слушании перед назначением министра спросили о его мнении относительно гомосексуализма. Он ответил, что лично, как католик, он считает, что это грех, но как государственный деятель он считает, что государство не должно вмешиваться в частную жизнь граждан. Ботильони был уволен. Его протесты против того, что он назвал «новым тоталитаризмом», не помогли. Раввин Джонатан Сакс писал тогда, что новая толерантность оказалась гораздо более жесткой, чем старая нетерпимость.

Журналист и автор Даглас Мюррей в своей книге «Странная смерть Европы» описывает, как затыкают рот любому, кто выступает против массовой мусульманской иммиграции на континент, или просто указывает на ее последствия. В 1984 году директор английской школы по имени Рэй Хэнфорд написал, что студентов-мусульман следует поощрять говорить по-английски и знать британскую культуру, а не создавать «мусульманский пузырь» для себя. Последовал общественный протест. Хэннфорд был уволен и никогда не возвращался на работу в сфере образования.

Немногие государственные деятели в Европе осмеливаются противостоять радикальному исламу. Политик и писательница Ийан Хирси-Али, голландка сомалийского мусульманского происхождения, осмелилась написать об опасностях ислама: «Это религия войны». Ей пришлось покинуть свой дом, и она спала ночью в тайных убежищах и на военных базах. Ее «оппоненты» устроили аннулирование ее голландского гражданства, и она была вынуждена уехать в Соединенные Штаты. Университет Брандайса намеревался присвоить Хирси-Али почетную степень, но из-за протестов они испугались и все отменили. Хирси-Али не на что жаловаться по сравнению с голландским политиком Пимом Фортайном и голландским режиссером Тео ван Гогом, которые были убиты за критику ислама. Обычный ответ на критические заявления или карикатуры против ислама — это физическое насилие со стороны радикальных мусульман и словесные преследования со стороны крайне левых. Поэтому сегодня сложно найти такую критику в Европе. Полиция по всей Европе пытается скрыть высокий процент участия мусульманских иммигрантов в серьезных преступлениях. После теракта в Лондоне в 2007 году министр внутренних дел Великобритании заявила, что не существует такого понятия, как «исламский терроризм», потому что ислам на самом деле является религией мира. Кто бы мог подумать ?!

Мы живем не в период свободы слова, а в период преследований и затыкания ртов. Святая Либеральная Инквизиция не отдыхает ни минуты. Историк Мартин ван Крефельд написал книгу, которая не понравилась феминисткам, и его выгнали из обоих университетов, где он работал. «Я узнал, что Фрейд был неправ», — писал тогда Ван Крефельд. «Самым сильным человеческим порывом является не сексуальное влечение, а желание заткнуть рот другому». Но он зря жалуется — никто ведь не мешает ему сказать, что Земля вращается вокруг Солнца.
Хаим Навон

«Макор ришон», 13 марта 2019 года

Ia

Ах пурим, пурим...

Грустные мысли  перед веселым праздником
Очень скоро настанет Пурим, и в синагогах станут читать «свиток Эстер», и дети и взрослые будут радостными воплями и топаньем ног, и грохотом трещеток сопровождать каждое упоминание злодея Амана. И ошалевшие от шума чтецы, вовсе непривычные к такому поведению в синагоге, ведь оно бывает только раз в году, будут читать все быстрее и быстрее.
И так среди веселья, грохота и вопля как обычно незамеченными пройдут последние, самые важные , строки.
«... И ПРИЗВАНЫ БЫЛИ ЦАРСКИЕ ПИСЦЫ... В МЕСЯЦ СИВАН, В ДВАДЦАТЬ ТРЕТИЙ ДЕНЬ ЕГО И НАПИСАНО БЫЛО ВСЕ ТАК, КАК ПРИКАЗАЛ МОРДЕХАЙ...
... О ТОМ, ЧТО ПОЗВОЛЯЕТ ЦАРЬ ИУДЕЯМ, КОТОРЫЕ ВО ВСЯКОМ ГОРОДЕ, СОБРАТЬСЯ И ВСТАТЬ НА ЗАЩИТУ ЖИЗНИ СВОЕЙ: ИСТРЕБИТЬ, УБИТЬ И ПОГУБИТЬ ВСЕХ ВООРУЖИВШИХСЯ ИЗ НАРОДА И ИЗ ОБЛАСТИ, КОТОРЫЕ ГОТОВЫ НАПАСТЬ НА НИХ...»
"...יא אֲשֶׁר נָתַן הַמֶּלֶךְ לַיְּהוּדִים אֲשֶׁר בְּכָל-עִיר-וָעִיר, לְהִקָּהֵל וְלַעֲמֹד עַל-נַפְשָׁם--לְהַשְׁמִיד וְלַהֲרֹג וּלְאַבֵּד אֶת-כָּל-חֵיל עַם וּמְדִינָה הַצָּרִים אֹתָם, טַף וְנָשִׁים; וּשְׁלָלָם, לָבוֹז..."
И,   следовательно, наши предки были спасены в этот день?
Оказывается нет!
Иначе Пурим праздновался бы 23 месяца сивана, а не через три недели после этого14 и 15 месяца адара.
Почему?
Обратите внимание на одно единственное, маленькое слово в этом тексте ПОЗВОЛЯЕТ, на иврите это только лишь три буквы, נָתַן.
Оказывается царь вовсе не собирался сам воевать с врагами евреев, послать против них свою царскую армию. И Мордехай на это не рассчитывал.
Царь только, ТОЛЬКО, разрешил евреям  «...СОБРАТЬСЯ И ВСТАТЬ НА ЗАЩИТУ ЖИЗНИ СВОЕЙ...»  Только разрешил!
Но и это еще не все!
Мало ли мы с вами видели хороших законов и благих обещаний, данных евреям, которые впоследствии не выполнялись? Более того, «выполнялись» с точностью до наоборот. За примерами недалеко ходить.
В 1917 году министр иностранных дел Великобритании лорд Бальфур с согласия правительства страны опубликовал т.н. «Декларацию Бальфура» - документ, в котором было в частности сказано:
«Правительство Его Величества с одобрением рассматривает вопрос о создании в Палестине национального очага для еврейского народа и приложит все усилия для содействия достижению этой цели».
Именно эта декларация была положена в основу послевоенного (после 1 Мировой войны) урегулирования в Палестине, на конференции в Сан-Ремо, именно для выполнения этой декларации 24 июля 1922 года Лига Наций выдала Великобритании мандат на управление Палестиной*(1). (А совсем не для обеспечения стратегического фланга Суэцкого канала, и уж тем более не для прокладки нефтепровода Киркук – Хайфа, как до сих пор думают многие историки англичане).
И что же?
Не прошло и двух лет после получения мандата («еще и башмаков не износила», как сказано у великого английского драматурга), как англичане приложили все усилия для ограничения въезда евреев в Палестину, а с 1937 года и вовсе его запретили, принуждая евреев оставаться в Европе, фактически на верную смерть.
Более того, в 1939 году ими же была выпущена «Белая книга», где сказано «правительство Его Величества недвусмысленно заявляет, что поддержка создания еврейского государства в Палестине не является частью его внешней политики».
И даже более того, в 1946 году ими  на большей части подмандатной территории и явно вопреки мандату было создано «Хашимитское королевство Иордания», из которого сразу же изгнали всех евреев, имевших неосторожность там поселиться.
Вот так вот делаются дела в большой политике, и евреи во времена Ахашвероша и Эстер, которые  были видимо поумнее нынешних, это хорошо понимали.
И поэтому, не упуская ни дня, как только царский указ вступил в законную силу, в 13 день месяца Адар:
СОБРАЛИСЬ ИУДЕИ В ГОРОДАХ СВОИХ, ПО ВСЕМ ОБЛАСТЯМ ЦАРЯ АХАШВЕРОША, ЧТОБЫ НАЛОЖИТЬ РУКУ НА ТЕХ, КТО СОБИРАЛСЯ ЗЛО СДЕЛАТЬ ИМ; И НИКТО НЕ МОГ УСТОЯТЬ ПРОТИВ НИХ...
И ПЕРЕБИЛИ ИУДЕИ ВСЕХ ВРАГОВ СВОИХ, УДАРОМ МЕЧА...
Вот, оказывается, что празднуем мы в 13 день месяца Адар.
Не хорошую организацию разведывательной службы Мордехая сына Яира празднуем мы. Смешно ведь подумать даже, что этот крупный вельможа и богач, которого ежедневно беспрепятственно пропускали не куда-нибудь, а в царский  дворец прогуливаться возле царского гарема (а за такие прогулки еще и сегодня в каком нибудь Брунее вполне можно лишиться некоторых очень важных для семейной жизни органов), человек, чьи указания беспрекословно исполняла Эстер, даже когда стала царицей великой империи.
Смешно и думать, что такой человек лично подслушивал разговоры каких-то привратников.
И не ловкую дипломатию Мордехая  празднуем мы, и не достижения Эстер в царской спальне, и даже не мужество еврейки, готовой с риском для жизни защищать свой народ. (Далеко не первой, кстати говоря.)
Хотя, конечно, мы должны быть вечно благодарны и Эстер, и Мордехаю.
Оказывается празднуем мы мужество и решимость простых евреев, которые, как только представилась возможность, «...СОБРАЛИСЬ... В ГОРОДАХ СВОИХ».
Не в тех городах, которые им принадлежали, не в городах страны Израиля, из этих городов евреи были изгнаны после разрушения первого храма. Нет, в тех городах, разбросанных по огромной империи Ахашвероша, в ста двадцати семи провинциях «ОТ ИНДИИ ДО ЭФИОПИИ» собрались они, в тех городах где жили в диаспоре, в гетто, со всех сторон окруженные иноверцами, многие из которых были им конкурентами и врагами, только и дожидавшимися возможности их истребить.
В чужой стране, окруженные врагами, взялись они за оружие, чтобы защитить свои семьи и имущество. 
«...СОБРАЛИСЬ... В ГОРОДАХ СВОИХ... И ПЕРЕБИЛИ... ВСЕХ ВРАГОВ СВОИХ, УДАРОМ МЕЧА...
...И НИКТО НЕ МОГ УСТОЯТЬ ПРОТИВ НИХ...»
Никто не мог устоять, потому что человек который взялся за оружие, что бы сражаться за свою семью и свое имущество, вызывает у нормальных людей уважение и солидарность, а у подлецов страх.
Оглянитесь  же вокруг, вы, евреи, живущие в своих еврейских городах, в своей еврейской стране. Евреи, у которых есть все, государство, передовая наука, промышленность, находящаяся на третьем месте в мире по экспорту оружия, армия, ракеты, танки и самолеты, и которых терроризирует, над которыми глумится кучка обнаглевших бандитов.
Не встанет ли вам поперек горла пуримское вино?
*(1) Именно эти решения Лиги Наций, кроме всего прочего, легли в основу устава ООН, и действуют и до сих пор. Что убедительно доказывал и доказывает Д-р К. Богданович, в том числе и на страницах газеты «Вести». (Подробно об этом см. например: http://elektron2000.com/bogdanovich_0042.html)
В соответствии с этими решениями и со Священной Книгой, истинности которой, вроде бы, никто из христиан и мусульман не отрицает, мы и только мы, евреи, имеем все права данные Б-гом и людьми на территорию Израиля и Газы, и т.н. Палестинской автономии, и Голанских высот и даже Иордании.
И мы, только из присущей нам гуманности (а может быть прирожденного идиотизма, как посмотреть), терпим на этой территории арабов, и даже соглашаемся вести с ними переговоры о передаче им принадлежащей нам земли!

М. Неменов

Первая публикация - "Вести" - Тель Авив.
Ia

Кошмар в Сирии. А что будет в Египте?!

Кошмар в Сирии. А что будет в Египте?!
Тот большой кусок Среднего востока который французы огородили после 1 Мировой войны и велели называть Сирией, состоит в основном из безжизненной пустыни. Но на побережье, восточных склонах ливанских гор и в долинах рек люди жили всегда. Там процветали древние цивилизации
Город Алеппо основан в пятом тысячелетии до нашей эры, Дамаск - 4 с половиной тысячи лет назад.
Население в этих местах было довольно многочисленным и, начиная с 1 века нашей эры, колебалось около 5 миллионов человек. Нельзя сказать что все эти 5 миллионов (позже, в прошлом веке 6) жили хорошо, но голодать не приходилось.
Однако при династии Асадов (1971 год) был взят курс на увеличение населения. Долгое время в стране были запрещены не только аборты, но даже продажа презервативов.
Результат не замедлил. Если в 1971 году население страны составляло 6.3 миллиона человек, то к 2011 году уже 20.8 миллионов. Нельзя сказать, что Асады не понимали - растущее население надо кормить!
Была поставлена даже амбициозная задача полного самообеспечения продовольствием. Плотины на Ефрате позволили "перераспределить в свою пользу", проще говоря - присвоить, более 80% стока великой реки и таким образом развивать сельское хозяйство, оставив без воды северный Ирак.
Увы, Турки умеют строить плотины не хуже сирийцев.
Колоссальная Кебанская плотина высотой в 210 метров, возведенная Турцией на реке Евфрат, сократила ее сток до минимума. В результате расположенные ниже по течению сирийские водохранилища обмелели, а сток воды в Ирак вообще прекратился.
Огромные территории на севере Сирии и на равнинах Ирака стали непригодны для сельского хозяйства — высохли подземные воды, почти полностью обмелел Евфрат.
Миллионы крестьян, спасаясь от голода, бежали в города, дезорганизовав тамошнюю жизнь.
Правительство проигнорировало проблему.
Зато исламисты, которых Асад (папа нынешнего) расстреливал из пушек и живьем закапывал в землю, с радостью ухватились за возможность дестабилизировать страну. В такой ситуации гражданская война просто не могла не начаться.
Сейчас война затихла. Военные преступления (обстрелы школ и больниц, убийства мирных жителей) продолжаются, но уровень насилия значительно снизился.
Во-первых, потому что население резко уменьшилось. Минимум 550 000 человек погибли, 6.9 миллиона бежали из страны. Фактически страна распалась на 4 анклава: территорию Асада под контролем режима, России и Ирана;автономный регион курдов на северо-востоке; территорию, занятую Турцией, и суннитскую зону на востоке.
Но война продолжается. Затихла, но продолжается!
По данным ООН 3/4 оставшихся в живых сирийцев нуждаются в гуманитарной помощи. На восстановление страны потребуется 300 - 400 миллиардов долларов и десять лет. Взяться им неоткуда! А это значит что насилие будет продолжаться и дальше.
Сирия превратилась в имя нарицательное.
Сирия это привычный ужас, ужас без конца.
Но для нас, израильтян, важнее другое.
На севере - кошмар. Но и на юге есть у нас сосед, самое большое арабское государство.
Египет.
На протяжении двух с половиной тысяч лет население Египта колебалось около 8 миллионов человек, к началу прошлого века оно составило 10 миллионов.
В 1970 году в Египте жили примерно 36 миллионов человек. Сегодня более 99 миллионов и продолжает расти!
Египет древнейшее государство на планете и всегда его плодородие, жизнь его народа, поддерживал Нил. Всегда. И сегодня, хотя в последние 20 лет река в нижнем течении из источника пресной воды превратилась в раствор удобрений несущий многочисленные болезнетворные микробы. Правда поливать этой водой поля пока еще можно.
Но, в наши дни Нил к тому же НАЧАЛ МЕЛЕТЬ.
Начал мелеть, хотя Эфиопия построившая грандиозную плотину длиной 2 километра и высотой 170 метров на Голубом Ниле, основном истоке великой реки, даже еще не начала заполнять водохранилище. Даже не начала.
А что же будет когда начнет.
Выводы делайте сами!
Ia

ВО ЧТО РОССИИ УЖЕ ОБОШЕЛСЯ КРЫМ

Для России в целом — то есть для внутренней политики, экономики, для социального самоощущения больших контингентов, независимо от того, как вы называете события 2014 года — аннексия, «русская весна», «путинский поворот», присоединение, «возвращение домой», «исторический выбор» и т. д. — за следующие пять лет после тех событий выявилась совокупность последствий, обладающих большой исторической, длиной и конструирующей силой. Эти последствия создают «другую Россию» — другую по сравнению с той, какой она была и мыслилась на всех предыдущих этапах постсоветского развития.

РАЗРУШЕНИЕ «ЕВРАЗИЙСТВА»

Ранний путинизм — это концепция экономической интеграции так называемой Евразии, то есть бывших республик СССР. Автором политического неоевразийства был, как известно, Назарбаев (Нурсултан Назарбаев — бессменный президент Казахстана с 24 апреля 1990 года —NT.). Во времена Ельцина в Москве к этой концепции относились с равнодушием. Но затем идея регионального лидерства России в Евразии стала базовой доктриной. Москва действовала иногда мягко, иногда грубо, но в целом ее политика воспринималась как рациональная — подчиненная интересам экономического роста и безопасности в регионе. Крым полностью разрушил эту евразийскую политику. Он напугал даже Беларусь и Казахстан. Одновременно он поставил жирную точку на идеях «славянского единства». И с неизбежностью вызвал удар по так называемой канонической территории Русской православной церкви. Пока на маршрутном листе была одна точка — война с Грузией, можно было говорить, что это «эксцесс». Но Крым стал той второй точкой, через которую прошла прямая линия. Политика Кремля перестала быть политикой культурной и экономической экспансии, а стала политикой агрессии, издевательств и грубой демонстрации превосходства. Ни одна из соседних стран не признала вхождения Крыма в состав РФ. В результате Россия символически переместилась из «евразийского пространства» в пространство одиночества. Путин бросил Евразию и через ее голову начал разнообразные односторонние действия на дальних рубежах. Хотя в российских университетах продолжают по инерции повторять что-то про евразийство, но Крым привел к тому, что Кремль, как Заратустра, забрался на какую-то воображаемую горную вершину и оттуда транслирует свои риторические послания, обращенные в пустоту.

ВОЙНА С ЗАПАДОМ

Крым привел к тому, что война с Западом после 2014 года приобрела даже более истерический накал, чем при коммунистах в 1960-80-е годы. Даже Примаков, в целом бывший имперским политиком, в одном из последних интервью в 2014 году сказал о том, что «телевидение перебарщивает, пропаганда строится так, как будто мы готовим население к войне». До Крыма, то есть даже уже в 2007—2014 годах, в период после мюнхенской речи Путина, Кремль выставлял свои многочисленные требования Западу, жестко реагировал на любые замечания международных институтов в свой адрес, иногда шел на очень резкие дипломатические шаги, но все это была «конкуренция». Крым перевел отношения с Западом в другое «агрегатное состояние». Его называют «гибридной войной». Это явно неточное описание, как и любые другие, содержащие определение «гибридный». Но ключевым словом тут является война. Неважно, считаем ли мы, что Кремль ведет очень продуманную и скоординированную «сетевую не силовую войну», или эта скоординированность преувеличена. Для всех наблюдателей многочисленные отдельные эпизоды складываются в картину то ли «сетевой войны против либеральной демократии», то ли подготовки к большой войне за передел мира, то ли попыток спровоцировать США. Крым перевел отношения Москвы с Западом в другой тип конфликта.

ТО, ЧТО РАНЕЕ СЧИТАЛОСЬ СОМНИТЕЛЬНЫМ, НО ДОПУСТИМЫМ, НЕОЖИДАННО ОБЕРНУЛОСЬ ТОКСИЧНЫМ. КРЕМЛЬ ПРЕВРАТИЛСЯ ИЗ ПАРТНЕРА — ПУСТЬ И ПРОБЛЕМНОГО — В ДЕРЖАТЕЛЯ КАКИХ-ТО КРЫСИНЫХ НОР, КАТАКОМБ

Крым сделал политику Кремля «заведомо злонамеренной». Это привело к тому, что в 2014-2019 годах изменился характер понимания «русского присутствия». Теперь повсюду анализируют «русский след». Это приводит к тому, что начинают, как это было недавно в скандале с «Тройкой-Диалог»,пересматривать даже очень старые транзакции. Русские глобальные коммуникации с окружающим миром попали под прожектора, под рентген. То, что ранее считалось сомнительным, но допустимым, неожиданно стало токсичным. Кремль превратился из партнера — пусть и проблемного — в держателя каких-то крысиных нор, катакомб. Национальные разведки, органы финансового мониторинга, журналисты теперь заняты тем, что  сепарируют «безобидное русское присутствие» в заведомо токсичное. При этом зона заражения, то есть связанности с недоброкачественными намерениями Кремля, расширяется непрерывно все пять лет, и видно, что эта работа еще даже не в середине пути. Впереди еще долгий период «раздевания» Кремля.

САНКЦИИ И ПЛОТНОСТЬ ВЕРХУШКИ

Главный результат санкций следующий: они привели к тому, что ответственная верхушка путинизма квалифицированно пересчитана. До взятия Крыма тоже имелось представление о том, кто входит в круг Путина и как расположены орбиты его клиентелы. Но это знание носило экспертный и оспоримый характер. Теперь все выстроились в ряд. Символически это очень важно. Ключевые персональные позиции тех, кто активно вступил на почву «гибридной войны», нынче не просто представлены в докладе Евгения Минченко «Политбюро» или в мутном рейтинге «100 влиятельных политиков России», где стейкхолдеры смешаны с чиновниками без ресурсов. Сейчас они все вывешены на "мировой доске объявлений. Кроме того, санкции привели к тому, что представители элиты сдвинулись плотнее, зависимость Путина от них повысилась, «коллективный Путин» перестал быть метафорой и стал конкретным списком. Россия в целом, конечно, не находится ни в какой исторической «предопределенности», история, как известно, состоит из развилок. Но конкретно этот «коллективный Путин», конечно, оказался в ситуации предопределенности. Крым сделал так, что он уже не может поменять курс. На каждой следующей развилке «коллективный Путин» должен ехать в направлении дальнейшей эскалации. А сам Путин теперь не может дернуть за стоп-кран.

НОВОРОССИЯ

Весь постсоветский период Москва опиралась на базовое представление о том, что есть «две Украины» — левобережная и правобережная. Это была просто констатация, из которой, в частности, вытекали различные «культурные» и «гуманитарные» проекты. Например, длинная история работы в Крыму структур мэра Москвы Лужкова. Но Крым совершил чудовищный исторический поворот: Кремль, для того чтобы микшировать захват Крыма, поддержал проект распада Украины. Теперь этот проект «Новороссия» навсегда записан в историю Восточной Европы. Не существует никакой аргументации, которая вывела бы это событие из одного ряда с историей раздела Польши или оккупации стран Балтии. Какой бы ни была дальнейшая историческая судьба Крыма, откровенная злонамеренность Кремля в отношении соседнего народа в XXI веке записана уже большими и черными буквами. Проект «Новороссия» привел к тому, что неизбежно пересмотрены и все элементы ранней политики Кремля в отношении Украины: теперь они выглядят исключительно как подготовка вторжения.

ИЗВРАЩЕНИЕ УМА

Крым является ядом, который непрерывно пять лет впрыскивается мелкими дозами в организм всей системы российского образования, культуры и в целом всей повседневной системы аргументации национальной идентичности. Приходится непрерывно изобретать, распространять, обсуждать на ток-шоу различные «аргументы лжи», обосновывающие Крым. Эта ложь должна быть инкорпорирована в школьные учебники, в киносюжеты, в систему правовой подготовки чиновничества, во все поры и щели социального пространства. Общество не может жить с «несправедливо присвоенным», и тем более оно не может признать, что участвовало в попытке раздела Украины. Поэтому приходится непрерывно производить тот же «клей аргументации», из которого состоял учебник «История КПСС» в позднесоветский период, то есть сплошную витиеватую ложь, которая была призвана показать правоту «генеральной линии», несмотря на непрерывные ошибки и насилие. Само по себе это «извращение ума» превращается в большую машину, которую нельзя потом будет вынуть из государства без ущерба для всего организма. Между этой машиной лжи и государством возникает знак равенства. А это значит, что Крым раздувается как пузырь внутри системы. Он не может быть локализован. От него ежедневно разбегаются в разные стороны раковые клетки внутри всей государственной и общественной ткани.

Что будет дальше? Пять лет «пост-Крыма» — слишком маленький исторический срок, чтобы подводить итоги. Ясно вот что. Если бы Путин не взял Крым, а затем и не устроил «Новороссию», то страшновато представить себе, какие прекрасные шансы на ничем не ограниченный рост влияния были бы у него и у «банды стейкхолдеров» в условиях трампизма и ослабления Европы Брекзитом. Но теперь путинизм — это не просто «ковбои», а «ковбои, ворующие чужих лошадей». Поэтому кризисные явления в мире или какие-то факторы «нарастания неопределенности» не работают в их пользу, хотя они и обманывают себя надеждой на эту неопределенность и всячески пытаются ее генерировать. Хорошего лица у этой банды уже не будет. На деэскалацию они не пойдут. Как ни крути, а России в конце концов придется предъявить миру какую-то другую банду. Потому что конкретно эта не совместилась с долгосрочным положением России в мире.
Александр Морозов

Ia

Читайте Коран. Там все написано!

Интервью с Михаилом Крутихиным — известным как востоковед, специалист по Ирану. Много лет он жил и работал на Ближнем Востоке, наблюдал Исламскую революцию. Читает по-арабски и по-персидски, Коран изучал в подлиннике.

«ВЗРЫВООПАСНАЯ СМЕСЬ: ГРАМОТНЫЕ ЛЮДИ, КОТОРЫЕ ЧИТАЮТ КОРАН»


Михаил Иванович, вы не верите, что разговор об исламе невозможен без самоцензуры?

— Я это вижу: как только разговор заходит об исламе, начинаются какие-то увиливания, уход в сторону. Это происходит не только в России. Журналисты боятся, что их обвинят в исламофобии. И в целом, я думаю, все это объясняется страхом. Мы видим, что террористические акты, нападения на журналистов и так далее очень часто происходят именно под мусульманскими знаменами.

Это может происходить под знаменами не только мусульманских, но и любых фанатиков.

— Просто посмотрите на число терактов в мире — и вы увидите, что совершенные мусульманами по статистике дают фору абсолютно любым другим.

В Мьянме буддисты убивают мусульман. В Индии индуисты нападают на христиан. Я уж не говорю про Аум Синрике в Японии.

— Да, все религиозные фанатики примерно одинаковы. Но мы с вами говорим о цивилизованном обществе, а в нем, как только журналисты пытаются хоть как-то критиковать именно ислам, следует наиболее острая реакция. Наиболее оголтелая.

Вы считаете, предпосылки к этому надо искать в религии? Не в церкви как институте, не в служителях, не в толкованиях, а именно в самом исламе?

— В 2006 году в Пентагоне собрали группу экспертов, чтобы определить идеологическую основу терактов типа нападения на башни-близнецы в Нью-Йорке. И эта группа пришла к выводу, что вся идеология основана на положениях, сформулированных в Коране. Ислам не развивается так, как развивались другие религии, ставшие со временем терпимее. Как, скажем, христианство по сравнению с веками крестовых походов и инквизиции. Ислам от времен завоевательных походов, по сути, не отходит.

Может быть, времени просто мало прошло? Это самая молодая религия, когда другие ходили в завоевательные походы, она только зародилась.

— Да, это — во-первых. Ну, давайте подождем еще пару тысяч лет и посмотрим, что останется. Во-вторых, в самом исламе содержится строжайший запрет на его развитие, на то, чтобы как-то осовременить его нормы. Вспомните, как премьер-министр Турции Эрдоган сказал: «Термин «умеренный ислам» уродлив и оскорбителен. Нет никакого «умеренного» и «неумеренного» ислама. Ислам есть ислам — и точка». Давайте заглянем в Коран. Седьмая сура, 203-й аят: «А когда читается Коран, то прислушивайтесь к нему и молчите. Может быть, вы будете помилованы». Коран вообще очень тяжело читать.

Тяжело читать — или тяжело правильно толковать?

— Вот кажется, что мусульманином быть очень просто. И кажущаяся простота этой религии подкупает. Вроде бы достаточно следовать пяти обязательным столпам. Признавать, что есть единый Аллах, а Мухаммад — пророк его. Регулярно поститься. Пять раз в день совершать намаз. Совершить хадж в Мекку. Подавать бедным. Вот вроде бы и все. Это просто и требует, казалось бы, только механических усилий.

Такие внешние проявления есть в каждой религии. Но за ними есть внутреннее наполнение: спасти, скажем, душу.

— В исламе абсолютно нет представления о том, что надо каким-то образом спасать душу.

Есть ведь какие-то заповеди, запреты?

— Да, дальше человек начинает вникать: чего еще от меня требует моя религия. И тут выясняется, что ислам — это еще и политическая идеология. В Коране очень и очень строго написано, что самое главное — это завоевание мира.

Уж как христиане когда-то завоевывали мир…

— В исламе речь идет не просто о завоевании мира, а о сражении с неверными. Коран, 8-я сура, 40-й стих: «Сражайтесь с ними, пока не будет искушения и религия вся будет принадлежать Аллаху». Все другие религии исключаются. Власть повсюду должна принадлежать мусульманам. Что происходит с теми, кто не уверовал? В Коране 109 аятов призывают к решительному сражению с неверными. «И сражайтесь на пути Аллаха с теми, кто сражается с вами, но не преступайте, поистине Аллах не любит преступающих. И убивайте их, где встретите. Изгоняйте их оттуда, откуда они изгнали вас. Ведь соблазн хуже, чем убиение». «А когда вы встретите тех, которые не уверовали, то — удар мечом по шее. А когда произведете великое избиение их, то укрепляйте узы». То есть связывайте их. «Либо милость потом, либо выкуп, пока война не сложит своих нош».

Мусульмане объясняли мне, что их религия мирная, а жестокость привнесена плохими переводчиками и толкователями.

— Когда публика начинает читать Коран, то читают обычно не тот подстрочный научный перевод, который сделал Игнатий Крачковский. Читают то, что называется толкованием смыслов и переводами. В них на каждой странице множество предложений в скобочках. Вот если написано «удар мечом по шее», то в скобочках будет: «во время битвы, в войне».

По-вашему, толкования, наоборот, смягчают Коран?

— Они его сглаживают, осовременивают. А этого делать как раз нельзя. Сам Коран запрещает искажать его текст. У неверных, сказано в тексте, есть три возможности. Первая — обратиться в ислам. Вторая — жить в мусульманском обществе на птичьих правах, признавая его законы, и платить дополнительный налог за то, что вы иноверец. Третье — вас уничтожат.

Давайте вспомним, как в средневековой Испании христиане поступали с евреями. Ровно то же самое было.

— Абсолютно точно. Но в Коране, повторю, установлен строжайший запрет на осовременивание.

Все религии, как мы знаем, стремятся к «скрепам».

— Ислам не только не развивается. У великих аятолл, того же Хомейни, есть трактаты предписаний, где они говорят, что должен делать мусульманин, а чего он делать не должен. Читаю список того, что для мусульманина считается грязным, нечистым. Таким, прикосновение к чему требует ритуального омовения, иначе намаз нельзя совершать, молитвы не проходят. И что я вижу? Помимо крови, мочи, кала и так далее — там есть просто немусульмане. Вот если мусульманин пожимает руку немусульманину, он должен потом как следует помыться.

Вы видели таких мусульман среди нормальных людей, не фанатиков?

— Это не фанатизм. Эти люди — фундаменталисты: те, кто понимает нормы так, как их когда-то предписали. Иранцы, приезжающие в Россию, руки вам не подадут. Они особенно не подадут руку женщине. Или потом будут совершать омовение. Потому что мы для них — нечистые.

Давайте посмотрим на православие: у фундаменталистов очень много подобных заповедей. И если мы употребим термин «умеренное православие», то многие верующие тоже сильно обидятся.

— Подозреваю, что многие «православные» у нас не подозревают, что их вера — это христианство. Если бы такие «православные» почитали хотя бы одно из Евангелий, если бы они посмотрели, что такое Нагорная проповедь, они бы увидели массу очень гуманных вещей. А давайте заглянем в Коран. «Поистине злейшие из животных у Аллаха — те, которые не веровали, и они не веруют». Они «как скоты, даже более заблудшие». Это я цитирую из восьмой и седьмой сур. «Это худшие из тварей». Мне часто возражают: дескать, в Коране есть замечательная глава о том, что нет принуждения в вере. Но прочитайте эту главу дальше. Принуждения нет, но если вы не стали мусульманином, то вам грозит истребление.

Принуждать — никто не принуждает, просто убьют?

—В десяти местах в Коране есть предписания, как мусульмане должны поступать с немусульманами. Для последних существует разница. Есть «люди Писания» — иудеи и христиане. И есть все остальные. Дальше цитирую из четвертой суры: «О вы, которые уверовали! Не берите неверных друзьями вместо верующих». В пятой суре: «О вы, которые уверовали! Не берите иудеев и христиан друзьями, они друзья один другому. А если кто из вас берет их себе в друзья, тот и сам из них. Поистине Аллах не ведет людей неправедных». И дальше — то же самое, только другими словами. «Поистине неверующий для вас — явный враг». То есть любой немусульманин — враг. Сейчас это даже ужесточено. Особенно применительно к евреям.

Это как раз есть понятно: евреи у них под носом создали государство, которое еще и процветает. Конечно, безобразие. Но с Кораном это, согласитесь, напрямую не связано, тут, скорее, геополитика.

— Читаю из девятой главы: «О вы, которые уверовали! Сражайтесь с теми из неверных, которые близки к вам. И пусть они найдут в вас суровость»

Даже рядом жить нельзя?

— Нельзя. «Боритесь с ними этой великой борьбой» — 25-я сура. Кстати, слово «боритесь» — это арабское джихад.

В Библии тоже много жестокого.

— Скорее, в Ветхом Завете. В Евангелиях такой жути нет. Там как раз «подставь вторую щеку».

В Коране тоже есть призывы к добродетели, к помощи ближнему.
— Есть. Даже много. Но каждый раз оговаривается: это только внутри мусульманской общины. Заглянем в «Предания из жизни пророка». Там есть совершенно недвусмысленное предписание: выход из ислама карается смертью однозначно.

Люди, принявшие ислам в наши дни, объясняют, что их привлекли идеи всеобщего равенства, братства и справедливости, которые провозглашаются в этой религии. По таким же причинам другие становятся не мусульманами, а социалистами.

— В социализме много чего похоже на ислам. В исламе всегда было много социального. В первые века исламских завоеваний, во времена триумфального шествия ислама по миру, работали не только мечом, но и идеологией. Мусульмане предлагали очень привлекательные условия. Вместо чудовищных налогов, существовавших в Византийской империи и в Иране, вводился один очень простой и невысокий налог для мусульман — ушар (десятина). И много публики примкнуло к мусульманам именно по этой причине.

Это в Средние века. А сейчас почему люди из немусульманских семей решают принять ислам? Разве не из-за тех самых идей социальной справедливости?

— Людям хочется с чем-то бороться. Сейчас наступила эпоха популизма. Это явления одного порядка: когда граждане Америки голосуют за Трампа, они мечтают о каких-то переменах, то же самое — Исламское государство и распространение ислама. И даже исламский терроризм. Люди хотят переделать мир, потому что недовольны им. Многие просто не поспевают за развитием — технологий, форм человеческого общения, за глобализацией. Они хотят притормозить: побороться за какие-то «традиционные ценности». Мир для них слишком быстро движется вперед.

Мы сейчас точно продолжаем разговор об исламе? Ведь ровно это мы видим в собственной стране независимо от религии.

— Да, это явление того же порядка. И в Европе мы видим, как люди правеют, стремясь к традиционным ценностям. «Не повинуйся же неверным и борись с ними этой великой борьбой», это идеология ислама. Люди стремятся примкнуть к большой общине, при этом они ощущают себя очень позитивно. Особенно когда им говорят о пути к величию этой общины.

Я знаю другие примеры, когда люди много кричат о прошлом и будущем величии, хотя сами не имеют к нему никакого отношения.

— Да-да, как фанаты каких-нибудь футбольных клубов: они что, сами голы забивают? Нет, они тоже примыкают к общине. Людям хочется примкнуть к какой-то большой общине. А ислам — это боже упаси проявить какую-то индивидуальность. Моя любимая цитата из Корана — 49-я сура, 12-й стих: «О те, которые уверовали! Берегитесь многих мыслей».

Как знакомо-то!

— Просто следуйте указаниям. Не надо думать о душе, у тебя есть четкие указания. Открываю книгу Хомейни — начинается она словами о том, что если вы сами не сумели установить причинно-следственную связь между предписаниями Корана и собственной жизнью, то просто прикрепитесь к какому-нибудь богослову и следуйте всему, что он скажет. Что, например, делать, если во время поста вы нечаянно проглотили муху? Такие эпизоды очень характерны в книге Хомейни. Мусульманин задает вопросы — аятолла отвечает, а список его ответов публикуется в виде большого трактата. Обсуждается много важных проблем, в частности — физиологических. Но души там нет, нет спасения, нет гуманных ценностей.
— К тому времени ослабли две очень мощные империи — Византия и Иран. В них были древние традиции, наука, культура, литература. Но все империи рано или поздно приходят к закату. И многие рассуждают о мусульманской цивилизаторской миссии, о том, что мир ислама, завоевав остатки этих двух империй, много дал всему человечеству. Но один мой знакомый востоковед, норвежец, пишет: «Захват остатков Византии и Ирана бандами бесписьменных бедуинов можно уподобить дикарю, который ворвался в библиотеку, убил часть библиотекарей, остальных заставил молиться на каменный сарай в аравийской пустыне, а себя объявил хранителем всех накопленных книг».

Вы хотите сказать, что великая культура, которую мы знаем, это не заслуга ислама? А как же Исламский Ренессанс?

— Когда арабы завоевали полмира, дикари с мечами и на лошадях получили доступ к величайшему наследию великих империй. И объединили его общим языком — арабским. И мы говорим об Исламском Ренессансе. Но это — не потому, что он был именно исламский.

Как получилось, что великая когда-то цивилизация пришла к тому, что сегодня на этой территории беднейшие народы живут в странах с несимпатичными режимами?

— Посмотрите, сколько лауреатов Нобелевской премии есть в мусульманском мире.

Мне приходят в голову Малала Юсуфзай и Анвар Садат, но это — премии Мира. Орхан Памук — писатель. В науке есть выходцы из арабских стран, правда, ставшие американцами. Эрдоган говорил, что мусульман просто несправедливо притесняют.

— Ислам остановился в развитии. Культурное наследие империй постепенно перешло в другие края. Посмотрите на гигантскую Османскую империю: ни по индустриальному развитию, ни по культуре, литературе она не могла тягаться с Европой. Ислам затормозил развитие.

Почему? Что есть такое в религии, что ею вы объясняете замедление развития общества в целом?

— Востоковеды конца XIX века объясняли это фатализмом ислама. Бог дал — бог взял. Ничего не надо развивать, все как дано — таким останется, мы ничего сделать не можем. Коран не призывает стремиться к прогрессу, к получению знаний — боже упаси. Наоборот — я вам уже цитировал: «Берегитесь многих мыслей». Ни о чем сами не думайте, а спросите у богословов.

Абу Али ибн Сина — персидский ученый, врач. Поэты Хафиз Ширази, Омар Хайям…

— Да, семь веков славы Ирана, потрясающая литература. Немецкие поэты считали, что это лучше всей европейской поэзии вместе взятой. Фирдоуси, Низами, дидактические поэмы Саади…

Вот-вот.

— Как только это великая литература, которую читает весь мир, — это, извините, атеисты. Они все были абсолютными безбожниками. Как только кто-нибудь вроде Джами или Руми начинает ударяться в богобоязненность, читать его невозможно. Это уже не литература. И в то время, когда было попустительство хорошей литературе, когда мусульманские правители смотрели на это дело сквозь пальцы, все очень даже хорошо развивалось. Как только внедрялась религия — это был тормоз.

Это можно сказать о любой идеологии, необязательно религиозной. И необязательно древней. Мы видели, что случается с культурой, в которую лезет идеология. Или, скажем, с экономикой, которую хотят приправить патриотизмом. Но в некоторых таких обществах неплохо развивалась наука, особенно если она нужна была для завоеваний.

— Для развития науки тоже требуется творческое мышление. Я 13 лет прожил на Востоке — и в Иране, и в арабских странах. Сталкивался с местными преподавателями вузов, со студентами, с курсантами военных вузов. Главный принцип там исходит все из того же положения в Коране: «берегитесь многих мыслей». Это заучивание наизусть. Как только студент начинает пороть отсебятину, его сразу одергивают и напоминают, дальше чего ходить не надо. Это подавление любой индивидуальности и творчества. Молодежь постоянно загоняют в какие-то рамки. Когда в Иране происходила революция, свергали шаха, то люди, вместо того чтобы самостоятельно что-то совершать, бежали к университету, где на стенах висел список литературы, которой надо следовать, чтобы стать настоящими революционерами. Зайдите в большую мечеть в крупном городе — там тихо, прохладно, студенты сидят или ходят с учебниками и просто зубрят. Зазубривание — это страшно.

Сирия до 2010 года славилась прекрасной медициной.

— Правильно. В Сирии были прекрасные медики. Мне глаза оперировал сириец — замечательный врач. Все отлично, пока не вмешивается религия. А сколько замечательных математиков — иранцев? Они работают, например, в NASA.

Вот видите.

— Но это тоже до тех пор, пока не вмешается религия.

Они все атеисты?

— Египетский писатель Нагиб Махфуз — лауреат Нобелевской премии. Это действительно очень хороший писатель. Его главная книга — «Дети нашей улицы». Опубликовали ее только потому, что Гамаль Абдель Насер разрешил публиковать выпусками в газете. Вторым изданием ее смогли выпустить только в Ливане, где была развита веротерпимость. Это потрясающий роман: он вывел бога, первых пророков и Адама и Еву как жителей улицы в Каире.

Какое ужасное богохульство.

— Абсолютное богохульство! Но это роман-предшественник «Ста лет одиночества» Маркеса. Когда Нагиб Махфуз превратился в богохульника — он стал великим писателем. Или лауреат Букеровской премии Салман Рушди, которого Хомейни приговорил к смерти.

За роман под названием «Сатанинские стихи».

— Именно!

Фундаментально все религии стремятся не развиваться, а хранить «скрепы». Но в христианских странах развитие проделало общество. Разве в мусульманских странах общество не развивается?

— Сильно сомневаюсь. Я вижу, как там воспитывается молодежь: зубрежка, никаких отступлений от установленной нормы. Когда-то в Ливане меня пригласили прочесть курс лекций в университете. Я отказался, потому что специализировался на другом направлении. Профессора жутко удивились, что бывают какие-то направления: у нас, говорят, если человек выучил нужный курс, он может его преподавать, не отступая ни на шаг.

Вы начали разговор с терактов. Но известные нам террористы – это, в основном, не «понаехавшие» на Запад фанатики, а иммигранты во втором или даже третьем поколениях. При чем тут ислам?

— Я беседовал с коллегами в Северной Европе — в Швеции, в Норвегии. Туда приезжает много мусульман. Коллеги рассказывают: первое поколение привыкло вкалывать, эти люди быстро находят работу, открывают лавочку, садятся за руль такси. Упорно работают, пытаются интегрироваться. А вот их дети, которые родились в западной стране и поступили в западные университеты, выросли-то в мусульманской общине. И у них начинается «демократизация»: они понимают, что тут им все позволено. При этом они грамотные — смотрят в идеологическую сущность Корана, где сказано, что надо мир завоевывать. Получается взрывоопасная смесь: грамотные люди, которые читают Коран. Теперь они хотят изменить мир.

О странностях «политкорректной» иерархии

Известно, что «политкорректность» в плане заботы о «правах» базируется на сочетании двух основных постулатов: женщины стоят выше мужчин, а всё небелое (в Европе в основном «коричневое») - выше белого. В зависимости от того, какой постулат все-таки важнее, иерархия (снизу вверх) должна бы выглядеть так: белый мужчина - коричневый мужчина - белая женщина - коричневая женщина (это если феминизм важнее почитания «бывших угнетенных»). Или так: белый мужчина - белая женщина - коричневый мужчина - коричневая женщина (если феминизм на втором месте). Однако реальность не соответствует ни одной из этих схем.Collapse )